Сергей Сноп
Помню, как я был поражён, узнав, что в Советском Союзе были, оказывается, недовольные властью коммунистов, что они собирались на кухнях, где высказывали советской власти своё «фи»; при этом они работали, как правило, на идеологических и пропагандистских должностях и состояли в коммунистической партии. Некоторые из них были тайными последователями христианской веры и апологетами имперского устройства общественной жизни. Некоторые вздыхали по демократии и либерализму.
Мне было известно о диссидентах, о сионистах и отказниках, о субкультуре  хиппи, о блатном мире, о вооружённом сопротивлении, но чтобы вот так: жить в шизофренической раздвоенности, чтобы днём нахваливать самое передовое учение марксизма-ленинизма и его верных продолжателей, писать речи партийным бонзам, передовицы для газет, романы о стахановцах и чекистах, громить западных поджигателей войны и эксплуататоров трудящегося народа, получать за эту работу неплохие деньги и премиии, ордена и почётные звания, а вечером бухать на кухнях, закусывая шпротами и финской колбасой из распределителя, с пожеланиями смерти этому тоталитарному режиму — вот это было удивительно. Как же они несвихнулись при таком нездоровом образе жизни, уму не постижимо.
Потом я понял, что не сойти с ума, в общепринятом смысле этого слова, ибо свихнуться-то они свихнулись, конечно, им не давала инфантильность, отсутствие воли. Все их интеллектуальные восхождения к вершинам познания, вся их образованность, умственная изощрённость, начитанность на разных языках, их риторичекие навыки и артистизм не преобразовывались во внешнюю энергию. Потому любой партийный или гебистский дегенерат, не особо утруждаясь, мог руководить десятками, тысячами и миллионами таких вот пустопорожних болтунов, трясущих мудями друг перед другом на своих кухнях.
Вторым лекарством от безумия было создание ими своего элитного, богемного мирка. Они тусили в меру своих представлений об идеальных отношениях в обществе, в соответствии с ранжиром и наличием денег. Каждый свой чих или пьяную выходку они выдавали за шедевральное событие культурной жизни. Они на все лады нахваливали собственные непревзойдённые таланты, разбивались на кланы, с упоением пилили бюджеты и с азартом вели борьбу за должности и привелегии. Партийно-гебистская монополия, которой они по-своему руководили, позволяла им чувствовать себя вольготно, никакой публичной конкуренции им не было ни по партийной, ни по богемной линии, и быть не могло.
Реальный мир, таким образом, совершенно ускользал от этих людей. Грёзы на работе, грёзы в тусовках, грёзы на кухнях. Я уж не говорю о том, что половина из них была гебистскими стукачами, и что их грёзы и их кухонно-тусовочная шизофрения на самом деле тщательно направлялась ответственными товарищами.
Ничего не изменилось и сегодня. Они всё так же пустословят, засоряя словоблудием культурное пространство, мусорят в ноосфере своим нытьём про дурной народ, не желающий ходить на площадь ради их грязных фантазий, винят режим или президента, своего и американского. У них было коротких двадцать лет глобалистского безумия, когда им удалось внедрить систему бюрократического манипулирования отдельными социальными группами, народами и даже государствами, но эта их сладкая жизнь закончилась внезапно и катастрофически с крахом концепции Евросоюза и революцией в Америке.
Идеологические императивы больше не воспринимаются — с наступлением века информатики любой человек в силах не только осознать собственные интересы, но и выразить их, а также вести дела с теми, кто его интересы разделяет. Влияние илитки улетучивается со скоростью невероятной, что вызывает её бессильную злобу и ещё большее обособление от мира в собственном мирке кухонно-тусовочных иллюзий. Она закончит своё существование в маргинальных нишах культурных девиаций, а нынешние поколения будут избавлены, наконец, от воздействия мутного потока их феодально-гебистского давления.

На фото вверху: Всё просто. И, Бога ради, не называйте мои опусы «аналитикой». Это слово из того, как раз, понятийного ряда, который применяется всеми этими квазиучёными.

Реклама