ГЛАВА 3.

1.
Вальпургиева ночь — с 30 апреля на 1 мая. Это праздник ведьм, которые собираются на неприступной горе Брокен вокруг своего повелителя Сатаны и справляют шабаш. А потом с рассветом наступает День международной солидарности трудящихся всего мира, день смотра боевых сил пролетариата, готовности к борьбе и к Мировой революции.
Главнокомандующий войсками ПВО страны Маршал Советского Союза Бирюзов Сергей Семенович был разбужен звонком красного телефона 1 мая 1960 года в 5 часов 41 минуту.
Не знаю, как тут разделить: то ли на заре еще завершается шабаш ведьм, то ли он уже отшумел, и грянул праздник солидарности пролетариев всех стран.
Одним словом, маршала разбудили холодным противным утром на самом разделе, между завершением одного мероприятия и началом другого. Но, может быть, раздела никакого и не было. Может быть, Сатана, пролетарии и ведьмы ликовали одновременно, друг другу не мешая.
Поднял маршал трубку, а она спокойно, словно бездушный автомат, произнесла:
— Первый, я — сто восьмой. Цель.
С вечера в комнате рядом с маршальской спальней адъютанты аккуратно разложили парадный мундир. Вешать его нельзя, провисает под тяжестью орденов: бриллиантовая Маршальская звезда, Золотая Звезда Героя Советского Союза, одиннадцать советских орденов, не считая иностранных, медали. А ордена — золото, серебро, платина. Тяжесть, короче говоря. Все готово к параду на Красной площади.
Но сегодня парадный мундир маршалу не потребуется. Парад для маршала отменяется. В 5 часов 36 минут, неопознанная цель на высоте 21300 метров пересекла границу Советского Союза в районе города Кировабад в Таджикистане, скорость 750-800, направление — север.
Маршал Бирюзов оделся в полминуты, по-солдатски, форма полевая. Бегом вниз, застегивая пуговицы на ходу.
Черный ЗиС-110 уже у входа. Порядок заведен строгий, — если в кабинете или спальне маршала ожил красный телефон, немедленно в гараже включается сигнал звуковой, — резкий скрежещущий вой, и сигнал световой, — противная оранжевая мигалка. И что бы ни случилось, водитель без всяких команд тут же выруливает к парадному подъезду. А к воротам особняка немедля подкатывают три мотоцикла с колясками.
Пусто в Москве в 5 часов 43 минуты. Вся боевая техника для парада на Красной площади еще ночью прогрохотала с Ходынки на улицу Горького, на Манежную площадь и площадь Свердлова. И там замерла в ожидании.
Летит ЗиС по Москве. Мотоциклы впереди, вроде рыбок-лоцманов рядом с акулой.
Не думайте, что ехать далеко. Путь — до первой станции метро.
А разве маршалы ездят в метро?
Еще как.
Вы никогда в московском метро маршалов не встречали?
Не удивительно. Тут две причины.
Первая: маршалы ездят в метро не каждый день, а только в случае боевой тревоги.
Вторая причина: вы маршалов не встречали в московском метро потому, что для них товарищ Сталин еще в 30-х годах прорыл совсем другое метро. Его неустанно продолжали рыть и во время войны, и после нее, не только при Сталине, но и далее. То, другое метро, пониже первого. Не суйтесь туда со своими трудовыми копеечками. Вас туда не пустят. Да и меня тоже.
Водителям и мотоциклистам сопровождения вовсе не надо знать, что везут они своего пассажира к станции метро. Да и про само существование секретного метро им знать незачем. Они обязаны доставить Главнокомандующего войсками ПВО страны в неприметное здание на Ленинских горах. Их в Москве вон сколько, неприметных. Забор зеленый, без щелочек. Ворота тоже зеленые. За забором густой сад. Пока еще не зеленый. Открываются ворота сами собой, пропуская кого надо. Перед всеми остальными эти ворота наглухо заперты. Стучите, не достучитесь.
Водитель черной машины и мотоциклисты глушат двигатели на стоянке, усыпанной мелкими камушками. Тут, за высоким забором, в этом неприметном здании, для них есть комната отдыха с телевизором, подшивками журнала «Вокруг света» и книжками Александра Беляева про человека-амфибию и остров погибших кораблей. Тут их всех накормят. Если потребуется, — не один раз. Здесь можно и поспать, досмотреть сны, прерванные тревогой. Кто знает, сколько предстоит ждать, и куда придется нестись через пять минут, через час, два или через трое суток. Потому и водитель, и сопровождающие должны быть свежими, отдохнувшими, готовыми по первому сигналу доставить своего пассажира, куда прикажут.
А маршал скрылся за дверью.
Ни водителю, ни сопровождению знать не положено, что он делает за той дверью. А он за ней ничего и не делает. За той дверью сидит охрана с автоматами. Маршал пробегает коридором, не отвечая на приветствия. Некогда. Перед ним бесшумно растворяется дверь, точно такая, как в фильмах про ограбление банка: массив тусклой блестящей стали, весом никак не меньше десяти тонн.
Дальше — стремительный спуск, почти падение, в лифте. И плавное торможение в конце пути на огромной глубине. Тут его ждет поезд всего из двух вагонов. Вагон метро совсем не такой, в каких трудящиеся по утрам спешат на работу, досрочно, согласно обязательствам, выполнять пятилетние планы. Вагон — это кабинет без окон, но со столом, креслом, аппаратурой правительственной связи.
— Второй?
— Еду.
— Третий?
— Через четыре минуты буду.
— Четвертый?
— Почти на месте.
— Пятый?
— На месте.
Второй, — это первый зам. Третий, — начальник штаба ПВО страны. Четвертый — командующий зенитно-ракетными войсками. Пятый — командующий истребительной авиацией ПВО страны.
И, пожалуйста, не путайте с ВВС. Войска ПВО страны имеют свою собственную истребительную авиацию, которая вооружена особыми истребителями для решения особых задач.
— Оперативный. Обстановку.
— Товарищ первый, цель продолжает полет. Если не изменит направление, то маршрут проляжет из Афганистана через Аральское море на Урал, дальше — в Норвегию.
— Приказываю. Боевая тревога Московскому и Бакинскому округам ПВО, 1-й, 2-й, 4, 6, 8, 9, и 12-й отдельным армиям ПВО. Всем гражданским самолетам и самолетам ВВС — немедленно посадка на ближайшие аэродромы. Небо очистить.
— Есть. Выполняю.
2.
Боевая тревога 4-й отдельной армии ПВО была объявлена в 5 часов 47 минут по информации соседней армии, не дожидаясь приказа свыше. Через две минуты сигнал боевой тревоги был получен и из Москвы.
4-я отдельная армия ПВО включала в свой состав два корпуса, 5-й и 19-й, и одну дивизию в стадии формирования.
В 5-м корпусе ПВО страны четыре зенитно-ракетных бригады, пять зенитно-ракетных полков, три истребительных авиационных полка и радиотехническая бригада.
В 19-м корпусе ПВО страны в то время было три зенитно-ракетных бригады, пять зенитно-ракетных полков, два истребительных авиационных полка и радиотехническая бригада.
На вооружении зенитно-ракетных частей — комплекс С-75, авиационных полков — МиГ-19, радиотехнических бригад — РЛС типа П-8, П-10, П-30.
Проблема номер один: нарушитель может пройти стороной, в зоны поражения зенитных ракет не попасть.
Проблема два: МиГ-19 такого нарушителя не берет по высоте.
Но есть надежда: делать рывок вверх, стараясь снизу поразить цель огнем автоматических пушек. А пушки на МиГ-19 отменные.
3.
Первое появление странной цели в воздушном пространстве Советского Союза было зафиксировано 4 июля 1956 года в день 180-й годовщины независимости Америки. Самолет неопознанного типа и принадлежности нарушил границу ГДР, прошел над Восточной Германией, над Польшей, нарушил воздушное пространство Советского Союза в районе Гродно, далее маршрут пролегал над Минском, Вильнюсом и Калининградом. На перехват нарушителя было поднято в общей сложности 132 советских истребителя. Лишь четыре из них (три Миг-17 и один Як-25) смогли визуально обнаружить цель, но для перехвата не хватало ни высоты, ни скорости.
После этого призрак появлялся снова и снова. Каждый раз с разных направлений. Данные радаров ставили советское руководство в тупик: какой-то объект на недосягаемой высоте то почти неподвижно висел в стратосфере, то мчался со скоростью 750-800, иногда и 850 км/час.
Вопрос был поставлен перед ведущими советскими авиационными конструкторами. И был получен категорический ответ Микояна, Яковлева, Туполева: этого не может быть. Как только неопознанный летающий объект погасит скорость до скорости птицы, он должен упасть. И что это за летательный аппарат, который по пять, а то и по шесть часов носится на такой высоте? Чепуха. Все, что рассказывают операторы РЛС — вымысел.
Надо добавить, что советские РЛС типа П-8 и П-10 с большим трудом могли обнаруживать и следить за этой непонятной целью. Ситуация изменилась с поступлением более совершенной техники.
13 января 1959 года РЛС П-30 Туркестанского корпуса ПВО (в тот момент единственная во всем корпусе) засекла цель на высоте 20600 метров. На перехват был поднят истребитель МиГ-19. Летчик — старший лейтенант Н. Ширяев. Потолок истребителя 16500 метров. Но летчик, разогнав машину, рванул вверх, превратив скорость в высоту. Ему удалось выскочить на 17500 метров. И открылась странная картина. Летчик доложил на землю, что видит над собой самолет необычной формы на высоте примерно 20-21000 метров.
Набранной высоты советский летчик, понятно, удержать не мог. Истребитель, потеряв скорость до ноля, тут же свалился на те высоты, для которых рожден. После приземления летчик нарисовал силуэт нарушителя: корпус относительно короткий, размах крыльев невероятный. Это явно был силуэт планера. Но планеры на такой высоте летать не могут, как и не могут носиться с такой скоростью. Доклад летчика был передан в Москву. Немедленно из Москвы прибыл командующий истребительной авиации ПВО дважды Герой Советского Союза генерал-полковник авиации Е. Савицкий во главе группы экспертов. Состоялся серьезный разговор, скорее допрос, который продолжался пять часов. Был сделан вывод: летчик хотел отличиться, весь его рассказ — выдумка.
Шло время, операторы РЛС продолжали докладывать о появлении целей. Всегда невидимка появлялась на высоте 20-21 километр. И всегда над такими объектами, как ядерный полигон в Семипалатинской области, ракетный полигон Тюра-Там, полигон ракетных войск ПВО Сары-Шаган, ракетный полигон Капустин Яр, завод «Маяк» по обогащению урана под Свердловском, строительство ракетного полигона в Плесецке.
И еще одно правило. Цель появлялась редко, но почему-то по выходным дням и по праздникам, — американским или советским: 4 июля, 7 ноября, 31 декабря, 23 февраля.
И вот ранним утром 1 мая 1960 года она появилась вновь.
Глубоко в недрах Москвы на Центральном командном пункте ПВО страны короткое совещание. Обстановка прояснилась. И даже наступило какое-то успокоение. Нарушитель уже более двух часов в воздушном пространстве Советского Союза. Идет на север. С каждой минутой полета он все больше удаляется от границы, которую пересек. Вернутся ему все труднее. С каждой минутой он приближается к центральным районам страны, где вероятность попасть в зону обстрела зенитных ракет возрастает. Территория огромная. Самая большая в мире. Всю ее зенитными ракетами не защитишь. Промежутки между зонами поражения зенитных ракет прикрывают истребители ПВО МиГ-17 и МиГ-19. Но эта цель им явно не по зубам.
После первых появлений в советском небе странного нарушителя были предприняты совершенно невероятный усилия с тем, чтобы создать истребитель-перехватчик, способный урезонить наглецов, на каких бы высотах они ни летали.
Такой истребитель создал великий авиационный конструктор Павел Осипович Сухой. Назывался Су-9. Создавался он не для ВВС, а специально для авиации ПВО страны. Это был не просто истребитель, но единый комплекс, который включал сам истребитель-перехватчик, управляемые ракеты, которые он нес, и станцию наведения с земли. Су-9 еще на стадии экспериментальных вариантов побил мировой рекорд высоты — 28857 метров. Далее будут мировые рекорды высоты в горизонтальном полете и мировые рекорды скорости на 100 и 500 километровых замкнутых маршрутах. Однако за эти достижения пришлось платить дорогой ценой. Машина получилась сложной в производстве, освоении, управлении, эксплуатации и ремонте. Су-9 еще не был принят на вооружение ПВО страны, но уже пошел слух о том, как будут обстоять дела на аэродромах: летчик мокрый, техник потный, а конструктор Сухой.
Но это на верхах такие слухи. А по аэродромным низам про такого конструктора еще не слыхали.
4.
Судьба собрала всю свою злость в один дробящий кулак и этим кулаком два десятка лет гвоздила бедного белоруса Павла Сухого, не зная ни пощады, ни милосердия. Начинал он в конструкторском бюро Туполева. И быстро с должности простого инженера поднялся на должность заместителя главного конструктора. В империи Туполева Сухой имел свой удел, как бы автономное царство. В 1933 году Сухой создал самолет АНТ-25, который в 1937 году через Северный полюс летал в Америку, побив мировой рекорд дальности 11500 километров. АНТ — это Андрей Николаевич Туполев.
Самолет Сухого, но слава Туполеву.
АНТ-25 строился не ради рекордов. Это был прообраз сверхдальнего бомбардировщика ДБ-1.
Далее был самолет Сухого АНТ-37. Он тоже бил рекорды. Он тоже на самом деле был сверхдальним бомбардировщиком.
Но Сталин готовил войну против ближнего соседа. Сверхдальние бомбардировщики ему были в те годы не нужны. В большую серию ДБ-1 и ДБ-2 не пошли.
Перед самой войной Сухой возглавил свое собственное конструкторское бюро и тут же выиграл конкурс на одномоторный бомбардировщик «Иванов», победив таких грозных соперников, как Григорович, Неман, Поликарпов. Самолет Сухого получился легким, изящным, летучим, простым в производстве, обслуживании, ремонте и управлении. Но грянула война совсем не такая, к которой готовился товарищ Сталин. Для войны по сценариям Сталина самолет Сухого подходил идеально. Но война пошла по планам Гитлера. Для этой ситуации требовался совсем другой самолет.
И Сухой в ходе войны создал бронированный штурмовик Су-6, который имел выдающиеся летные характеристики. По всем параметрам Су-6 превосходил знаменитый Ил-2. За создание Су-6 Сухой получил Сталинскую премию первой степени. Но… самолет в серию не пошел. Не стали ломать уже налаженное производство штурмовика Ильюшина.
Сухой создает еще более могучий бронированный штурмовик Су-8, со сверхмощным вооружением, тяжелой броней, общей массой в 1680 кг, и снова — с выдающимися летными характеристиками. Су-8 нес батарею из четырех 45-мм автоматических пушек, десять пулеметов, полторы тонны бомб, 8 реактивных снарядов. Но и этот самолет в серию не пошел. Подвели моторы. Конструктор самолетов сам моторов не делает. Этим занимаются другие люди в других учреждениях. Самолет готов в 1943 году, а двигатели… после войны.
Несгибаемый, неутомимый Сухой создает целую серию поражающих воображение самолетов. Но судьба всегда находила причину, по которой их не принимают на вооружение. И вдруг удар невероятной силы — конструкторское бюро Сухого закрыто. Его, как много лет назад, снова назначают заместителем Туполева.
Судьба гнула и клонила. Но сломать не сумела. Через три года ему предлагают организовать самостоятельное конструкторское бюро, начиная с ноля.
Сухой формирует свою фирму и создает одновременно Су-7 для ВВС и Су-9 для истребительной авиации ПВО.
В 1959 году завод № 153 в Новосибирске начинает выпуск первых Су-9. За год их было построено полторы сотни. Но весь комплекс в составе истребителя-перехватчика Су-9, его ракет и станции наведения еще не принят на вооружение. Это случится только 15 октября 1960 года. Самолет поступил в некоторые полки, туда поступили и ракеты, но станции наведения ожидались в ближайшее время. Да и ракеты поступили, но пока боевыми не считались. Приказа о том, что они приняты на вооружение еще не было. Потому инженерно-технический состав строевых частей не был допущен к совершенно секретной информации.
В самом начале 1960 года появилась великолепная возможность сбить невидимку. Цель шла в направлении объекта Москва-400. Не подумайте только, что Москва-400 это где-то в Москве или рядом. Москва-400 — это испытательный полигон ядерного оружия в районе Семипалатинска.
Случилась так, что вдали от этих мест пара Су-9 отрабатывала пуски ракет на испытательном полигоне. Летчики на Су-9 были не простые, а мастера высшего класса Владимир Назаров и Борис Староверов. Есть истребители, есть ракеты на них! Как-нибудь можно обойтись без новейшей станции наведения. Однако расстояние огромное, долететь до Семипалатинска и атаковать керосина хватит, а как возвращаться? Понятно, в районе ядерного полигона есть аэродром, но он совершенно секретный, садиться там без разрешения нельзя.
А товарищи из КГБ проявили бдительность. Это все же Семипалатинск! Правильно, летчики ПВО страны допущены к секретам чрезвычайной важности, им доверена самая совершенная боевая техника. Но все же это Москва-400. А вдруг увидят какие-то тайны! Кому не попадя, садиться там не дозволено. Нужно неотложно оформить допуск.
Допуск двум летчикам оформили почти мгновенно. Побив все рекорды. Дело-то спешное! Всего три часа потребовалось недремлющим органам, чтобы установить: да, люди достойные, военную тайну хранить умеют, пусть садятся, ведь на секретном аэродроме ничего кроме вышки, ангаров и транспортных самолетов нет!
Неизвестный нарушитель тем временем прошел над тремя важнейшими объектами Советского Союза, в том числе и над полигоном в Семипалатинске. И спокойно в свой удел через море полетел.
Доложили Хрущеву: нарушитель безнаказанно летает над стратегическими объектами, ему можно, а своих, десятикратно проверенных, тех, кто должен наши секреты защитить, туда не пускают ради того, чтобы случайно не допустить утечки информации.
Хрущев взбесился. В бешенстве он был страшен. Полетели бдительные товарищи со своих постов, теряя по ходу падения генеральские погоны и лампасы. Но момент упущен. Его не вернешь. Когда еще появится?

5.
Призрак появился 1 мая 1960 года.
По неписаному закону, в соответствии с которым все всегда происходит не так, как бы хотелось, все Су-9 находились в тот момент совсем не в тех районах, над которыми скользило приведение. После прошлого скандала отдан приказ: в случае чрезвычайных обстоятельств перехватчики Су-9 могут использовать любые взлетно-посадочные полосы, как Советского Союза, так и всех его союзников. Ограничения сняты даже с правительственных аэродромов! Но нет ни одного перехватчика, который можно было бы вот прямо сейчас перегнать откуда-то на направление полета нарушителя.
— Эх, нам бы сейчас Су-9. — Вздохнул маршал Бирюзов.
И вдруг командующий авиации ПВО дважды Герой Советского Союза генерал-полковник авиации Савицкий встрепенулся: есть Су-9!
— Где?
— Возле Свердловска, в 4-й армии. На перегоне.
— Поднимай!
6.
Когда Бог наводил порядок на земле, авиация была в воздухе. Потому там, где начинается аэродром, там кончается порядок.
Три дня назад капитан Игорь Ментюков на Су-9 сел на аэродроме 4-й армии ПВО Кольцово возле Свердловска. Дальше его не пустили из-за погоды. Тут заночевал. Потом и застрял. Машина совершенно секретная, даже имя ее посторонним знать не положено. Машина молоденькая. Детскими болезнями не переболела. Ее выпускают в небо только при очень хорошей погоде, как пускают гулять ребенка, только научившегося ходить.
Сразу после приземления Су-9 заправили и заперли в ангар, опечатали, выставили караул.
А по аэродрому слух: незнакомец в гостях.
— Да кто ж таков?
— Болтают люди, Яковлев. Як-31.
— Нет. Это Ильюшина самолет.
— Чепуха. Никогда Ильюшин истребителей не делал.
— А вот теперь сделал!
— Ребята, не спорьте. Это МиГ. Только какой именно, не скажу. Секрет.
Ждал капитан Ментюков день, ждал другой. А 1 мая решил отоспаться. Этот день для чего угодно, да только не для перегона новейшего перехватчика.
Но отоспаться не дали. Подняли. Приказали взлететь.
И вот таинственный незнакомый серебряный красавец выруливает на старт. Замер аэродром в восхищении:
— Ну, Яковлев дает!
— Да какой, к чертям, Яковлев? Сам Туполев на перехватчики переключился.
7.
Командующий авиацией 4-й отдельной армии ПВО генерал-майор авиации Юрий Вовк доложил на Центральный КП ПВО страны:
— Я — Сокол. Су-9 поднят. Оружия на нем нет.
Оно и понятно. Если бы ракеты уже и были бы приняты на вооружение, то на аэродроме, на котором базируются МиГ-19, их быть все равно не могло. А пушки на Су-9 не предусмотрены.
Москва приняла рапорт и отдала короткий приказ: таран!
Капитан Ментюков набрал три тысячи. И получил указание:
— 732-й, я — Сокол, продолжай набор, направление — восток!
Какой к чертям восток, если Су-9 надо перегнать на запад? Неужели самолет на завод приказали вернуть? И зачем? Да в праздничный день. А Сокол — это ни кто-нибудь, а САМ. Какого черта полетом руководит сам командующий авиацией 4-й армии ПВО?
Набрал Ментюков высоту на перегон, а ему Сокол покоя не дает:
выше бери, еще выше, выше, я сказал!
И вдруг:
— 732-й, слушай внимательно. Цель реальная. Пойдешь на таран. Приказ Москвы.
Велик и могуч, правдив и свободен русский язык. И капитан Ментюков, пренебрегая правилами радиодисциплины и радиомаскировки, виртуозно употребил знания неисчерпаемых глубин и богатств языка великого народа, для того, чтобы выразить свое почтение руководителю полетов. Откуда ему летчику-инструктору Центра боевого применения и переподготовки летного состава знать, что тут в боевом полку была объявлена тревога, что над страной гуляет реальная цель, что подняли его не на завершение перегона, а на перехват. У него нет ни гермошлема, ни компенсирующего костюма. На перегоне они не нужны. Но в полку бы нашли. Уж нарядили бы для такого случая. Тем более, что нарушителю добраться до Свердловска одного часа никак хватить не могло. Уж за этот время летчика облачили бы для перехвата и боя.
Сокол молчанием ответил. А что скажешь? Человек идет на смерть. Таран на такой высоте никто никогда не совершал. Летчик без компенсирующего костюма и гермошлема, оказавшись в пустоте стратосферы, просто лопнет. Его разорвет в куски.
Его подняли на перехват, не предупредив об этом. Он-то думал — на перегон.
— 732-й, бросай баки!
— Бросил.
— Форсаж! Цель впереди. Включай прицел.
— Включил. Ни черта не видно. Цель ставит помехи.
— 732-й, цель начала разворот.
У нарушителя преимущество в скорости! В том преимущество, что у него скорости гораздо меньше. Нарушитель понял, что попал в переплет, но вышел из него простым разворотом в сторону. А у перехватчика Су-9 две скорости звука. Его вон куда мимо пронесло.
— Сокол, где цель?
— Развернись. Теперь левее тебя и выше. Таран!
— Понял. Не забудьте жену и мать.
— 732-й, все сделаем. Форсаж!
— Есть форсаж! Опять помехи. Не вижу. Где он?
— Мы его тоже потеряли. Наверное, ты снова проскочил мимо. Бросай скорость. Выключай форсаж!
— Нельзя выключать!
— Выключай! Это приказ!
Ответил капитан Ментюков словами, которые я за давностью лет позабыл. Но если бы и вспомнил, то мне все равно не позволили бы их тут воспроизвести.
Фраза была длинной, но смысл ее заключался в том, что там, на земле, работают так, как надо работать с МиГ-19. Но Су-9 это совсем другая машина.
Но на земле в горячке об этом совсем забыли, а матюгов перехватчика не расшифровали. Но если бы и вспомнили, что наводят не МиГ-19, а Су-9, то все равно совершенно секретные инструкции по работе с новейшим истребителем-перехватчиком в 4-ю армию ПВО еще не поступили. Они тут еще не нужны. Потому операторы работают с Су-9 так, как подсказывает опыт. Потому приказ:
— Выключай!
Выключил Ментюков. И понесло его вниз.
— Сокол! Где цель?
— Сзади тебя! Разворот! Включай форсаж!
— Какой на хрен включай! Я скорость потерял. На такой скорости включить не могу! Это вам не МиГ!
— 732-й, рубеж стена!
— Какая, на хрен стена?
— Стена, говорю! Перед тобой! Уходи!
— Да что за стена?
Откуда летчику, который на боевом аэродроме оказался случайно, знать значение секретных сигналов, которые действуют только тут и только в определенные отрезки времени.
— 732-й, уходи! По тебе работают.
Вот оно что. Стена — это зона огня зенитных ракет. Но не удержать капитана Ментюкова. Его вдруг переполнило то чувство, с которым люди спокойно идут на смерть. Теперь только одно в нем желание, одно только стремление — страшным ударом размозжить хвост нарушителю. Только это, и ничего больше. Набрал скорость, врубил форсаж и пошел.
Ему с земли:
— Мешаешь работать! Уходи! Уходи, говорю! Ни за что пропадешь! Ментюков!
Он им:
— Вижу его! Разорву! Вижу! Терзать буду!
А ему с земли:
— Игорек! Сынок! Уходи. В зону попал. Мы его теперь сами!
Рванул в сердцах капитан ручку, бросил новенький чудо-перехватчик через левое крыло на спину, и — отвесно вниз! Прямо навстречу снизу вверх стрелой прет ракета. Это В-750 комплекса С-75. Пройдет совсем немного времени, и американские летчики во Вьетнаме назовут эту страшную штуку летающим телеграфным столбом.
Скорость у летающего столба куда больше, чем у перехватчика. Но у перехватчика — маневр. Есть возможность увернуться. Только вниз. Только вниз! Крутится земля прямо по курсу. Можно врубиться в землю. Но это не волнует капитана Ментюкова. Ему бы от свистящего грохочущего телеграфного столба увильнуть.
Километров пять ниже — два МиГ-19. Ведущий — капитан Айвазян, ведомый — старший лейтенант Сафронов. Их подняли на тот случай, если нарушитель уйдет с недосягаемой высоты. Уж тут два МиГа его разнесут в щепы и клочья. У них на двоих шесть автоматических пушек, чудовищного для авиации калибра. Им — та же команда: рубеж стена!
Они местные. Они значение сигнала знают. Айвазян тут для ракетчиков много раз в роли цели работал. Они по нему наводили, не стреляя, а он изворачивался. Противоракетный маневр у него отработан, как бросок на шайбу хоккейного вратаря Коновалова.
Летит Ментюков лицом вниз, соплом в землю. Свист, гром. Истребителям на Мигарях:
— Ребята! Уходите! В зону влетели!

Реклама